Если кто-то говорит вам, что белый фарфоровый писсуар — одно из самых влиятельных произведений искусства в истории, вы, вероятно, подумаете, что вас разыгрывают. Однако именно так Марсель Дюшамп более века назад перевернул мир искусства с ног на голову, нанеся прямой удар по академической помпезности и устоявшемуся хорошему вкусу.
Это был не просто акт подросткового бунта, а продуманный ход, направленный на десакрализацию фигуры художника . Дюшамп не хотел, чтобы мы восхищались его мастерством владения кистью или резцом, а скорее, чтобы мы остановились и задумались о том, что такое искусство на самом деле и кто имеет право решать, заслуживает ли что-либо находиться в музее.
Ограбление здравого смысла: рождение произведения
Всё началось в Нью-Йорке весной 1917 года. Дюшамп, которому уже порядком надоела традиционная живопись, решил устроить грандиозную выходку. Он отправился в магазин сантехники, купил писсуар из Бедфордшира и, с предельной иронией, подписал его псевдонимом Р. Мутт . Разместив подпись на ободке, он заставил зрителя взглянуть на предмет под совершенно другим углом, нарушив его практическую полезность и превратив его в объект созерцания.
Художник отправил работу в Общество независимых художников — организацию, которая гордилась тем, что принимает любые работы при условии оплаты членского взноса. Самое забавное, что Дюшамп был членом жюри , поэтому он точно знал, где эта шутка больше всего заденет его коллег. Как и ожидалось, комитет оказался в кризисе и решил, что работа непристойна и аморальна , отклонив её экспозицию и разоблачив лицемерие системы.
Концепция готовых объектов и ментальная революция.
Эта работа — краеугольный камень того, что мы знаем как готовое искусство или искусство из найденных предметов. Её предпосылка невероятно проста, но в то же время разрушительна: любой повседневный предмет может быть превращен в произведение искусства, если художник вырвет его из привычного контекста и поместит в подходящую среду, например, в галерею. В этом смысле ценность заключается не в эстетической красоте — что в случае с писсуаром весьма спорно — а в концептуальной значимости и замысле художника.
- Раскрывая тайны гения: Представление о художнике как о просветлённом существе с божественной техникой устарело.
- Примат идеи: Важен сам мыслительный процесс, а не физический объект.
- Контекстуализация: Музей выступает в качестве структуры, которая легитимизирует произведение, независимо от его содержания.
По сути, Дюшамп послал международное художественное сообщество куда подальше, предложив нам задуматься, должно ли искусство обязательно быть чем-то кропотливо и виртуозно созданным вручную. В конечном счете, дело не в самом писсуаре, а в вопросе , который он поднимает о природе созидания.
Споры, опровержения и наследие этой работы.
Любопытно, что оригинал произведения затерялся в тумане времени, вероятно, забытый где-то после скандала. Однако его существование было увековечено благодаря Альфреду Стиглицу , фотографу и владельцу галереи, который запечатлел изображение, известное нам сегодня. Именно эта фотография позволила идее по-настоящему распространиться, продемонстрировав, что в концептуальном искусстве документация так же ценна, как и само произведение искусства.
Спустя годы, в 60-х, Дюшамп разрешил создание нескольких копий для выставки в музеях по всему миру. Это добавляет еще один слой иронии: произведение, созданное для критики институционализации, в итоге было механически воспроизведено и почиталось в храмах искусства. Были даже нападки, например, со стороны Пьера Пинончелли, который дошел до того, что помочился на одну из копий во время неодадаистского перформанса, утверждая, что сам Дюшамп был бы в ужасе от подобного жеста.
Интерпретации и наследие сегодня
На протяжении десятилетий некоторые критики пытались найти более глубокий смысл там, где, возможно, скрывалась лишь шутка. Некоторые видят в форме писсуара отсылку к женским гениталиям или критику геополитики 1917 года, но сам художник настаивал на том, что это была провокация. По-настоящему важно то, что это открыло шлюзы для варварских нашествий в современном искусстве; без Фонтана такие художники, как Габриэль Ороско или Дэмиен Херст, вероятно, не существовали бы.
Влияние этого жеста настолько велико, что сегодня готовый объект стал стандартным инструментом для оценки того, что мы называем «современным искусством». Он сместил фокус внимания зрителя с вопроса «Хорошо ли написано?» на вопрос «Что пытается мне сказать художник?» , переместив внимание с глаза на мозг.
Эта работа изменила историю мысли, продемонстрировав, что искусство заключается не в самом материале, а в критической трактовке, которую мы к нему применяем. Переместив обычный предмет из ванной комнаты на пьедестал, Дюшамп подтвердил, что идея является истинным произведением искусства , позволив использовать любой элемент реальности для создания знаний или социальной критики, тем самым заложив основу для всех современных авангардных движений.